Наследие

И.А. Ильин

ИЛЬИН, ИВАН АЛЕКСАНДРОВИЧ (1882–1954), русский философ и правовед. Родился в Москве 16 (28) марта 1882. В 1906 окончил юридический факультет Московского университета и был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. В 1910–1912 стажировался в университетах Гейдельберга, Фрейбурга, Берлина, Парижа, где слушал лекции крупнейших европейских философов — Г.Риккерта, Г.Зиммеля, Э.Гуссерля и др. С 1912 преподавал в Московском университете. В 1918 защитил диссертацию Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека. В 1921 был избран председателем Московского психологического общества. В 1922 вместе с большой группой деятелей культуры Ильин был выслан из России. Участвовал в организации Русского научного института в Берлине, издавал журнал «Русский колокол», опубликовал ряд книг: Религиозный смысл философии. Три речи, 1925; О сопротивлении злу силою, 1925; Путь духовного обновления, 1935 и др. После прихода к власти в Германии нацистов потерял работу, а в 1938 эмигрировал в Швейцарию, где жил в пригороде Цюриха Цолликоне. Умер Ильин в Цюрихе 21 декабря 1954.
Будучи крупным правоведом, учеником П.И.Новгородцева, Ильин в своем фундаментальном исследовании Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека рассматривал гегелевское учение о праве и государстве как элемент «целостной» метафизики немецкого философа. В основе этой метафизики, по Ильину, лежал религиозный опыт, который стал источником основной философской идеи Гегеля — идеи «спекулятивно-конкретного» («все реальное подлежит закону спекулятивной конкретности — вот содержание того кардинального опыта и той основной идеи, которой посвящена вся философия Гегеля»).

>> читать полностью

И.А. Ильин. О Родине

В судорогам бесплодного и разъедающего сомнения современный человек, пытаясь отвергнуть веру, свободу, совесть и семью, не останавливается и перед драгоцен­ным началом родины. И, странное дело, в этом вопросе, как и в некоторых других, соблазнительное сомнение, исходящее от врагов духа и христианства, встречает своеобразный отклик в пределах самого христианства. Старые, изжитые и отвергнутые христианскими испове­даниями идеи, идеи первых веков, оживают или всплывают на поверхность сознания и тем увеличивают современную смуту и шатание умов.

Кто эти сомневающиеся отрицатели родины и что мы должны им противопоставить?

Современный христианин, сомневающийся в "допус­тимости” родины, по-видимому, имеет в виду следующее.

Христианская любовь, говорит он себе, учит нас видеть брата в каждом человеке; все люди всех стран и народов имеют единого Небесного Отца и призваны, став пред его лицом, искренно и последовательно признавать свое все­ленское братство. А это означает, что христианин рожден быть гражданином вселенной; и высшее призвание его состоит в том, чтобы отвергнуть всякие условные деления людей — по сословиям, странам, классам, националь­ностям, расам и т.д. Все эти перегородки должны пасть в душе христианина, а в этом падении сокрушится и деле­ние человечества на различные "родины” и "отечества”. Разве дело не обстоит так, что каждый личный челове­ческий дух во вселенной есть как бы живое жилище Божие или некий алтарь для Его священного пламени? Разве человечество, с точки зрения христианской, не есть брат­ская община, каждый член которой рожден для веры и добрых дел и потому имеет неотъемлемое право получить внешнюю свободу и воспользоваться ею для внутрен­него самоосвобождения?* Словом — разве христианин не рожден для интернационализма? Разве он имеет основание серьезно и последовательно говорить о различных нацио­нальностях, причислять себя к одной из них и служить ей преимущественно или даже исключительно? Нет, патрио­тизм и национализм решительно несовместимы с духом христианства... Отечество христианина на земле — вселен­ная; и христианин не имеет права иметь сверх того или наряду с этим еще особую, земную родину, любить ее, строить ее и бороться за нее с решимостью и мужеством...

>> читать полностью

Иван Александрович Ильин. О русском национализме

Когда мы смотрим вперед и вдаль и видим грядущую Россию, то мы видим ее как национальное государство,  ограждающее и обслуживающее русскую национальную культуру.  После длительного революционного перерыва, после мучительного коммунистически интернационального провала — Россия вернется к свободному самоутверждению и самостоянию, найдет свой здравый инстинкт самосохранения, примирит его к своим духовным самочувствием и начнет новый период своего исторического расцвета.

Тридцать лет терпит русский народ унижения, и, кажется, нет им конца и края. Тридцать лет попирают темные и преступные люди его очаги и алтари, запрещают ему молиться, избивают его лучших людей — самых верующих, самых стойких, самых храбрых и национально преданных, — подавляют его свободу, искажают его духовный лик, проматывают его достояние, разоряют его хозяйство, разлагают его государство, отучают его от свободного труда и свободного вдохновения… Тридцать лет обходятся с ним так, как если бы он был лишен национального достоинства, национального духа и национального инстинкта. Эти годы насилия и стыда не пройдут даром: нельзя народному организму «запретить здоровье», — он прорвется к нему любой ценой; нельзя погасить в народе чувство собственного духовного достоинства, — эти попытки только пробудят его к новому осознанию и новой силе. То, что переживает сейчас русский народ, — есть строгий и долгий ученический искус, живая школа душевного очищения, смирения и трезвения. Первое пробуждение, может быть, будет страстным, неумеренным и даже ожесточенным; но дальнейшее принесет нам новый русский национализм с его истинной силой и в его истинной мере. Этот национализм мы и должны ныне выговорить и оформить.

>> читать полностью