Посвятить свой век Отчизне

Люди, привыкшие делать конкретное дело, значительное и обстоятельное, как правило, немногословны и непафосны.

Велеречивых и выспренних оценок, трескучих фраз они остерегаются, как беды. Между тем созданное генерал-лейтенантом Вячеславом Григорьевичем Михайловым – масштабное и осязаемое – не имеет аналогов ни в России, ни за рубежом.

По инициативе движения «Ветераны войн – за мир», председателем правления которого в 1991 году был генерал-лейтенант Вячеслав Григорьевич Михайлов, началось создание Московского Дома ветеранов войн и Вооруженных Сил. На первых порах плацдармом служила лишь одна комната в ЦДСА – нынешнем Культурном центре Российской армии. Но когда развернули программу работы Дома и представили ее Министерству обороны и Правительству Москвы, открылись захватывающие перспективы.

Мы жили замыслом заветным

В 1990-е годы, когда всё крушилось и рушилось, на пустом месте воздвигался Московский Дом ветеранов войн и Вооруженных Сил. Сегодня это образцовое учреждение – уникальная обитель милосердия для фронтовиков, источник новаторских инициатив в ветеранском движении и военно-патриотическом воспитании.

– На что-то надо было опираться в решении претворить в жизнь уникальный проект?

– На жизнь опирались, – односложно и однозначно ответил Вячеслав Григорьевич Михайлов. – А жизнь в 1991 году у фронтовиков была тяжелая. Они выиграли войну, а подвиги солдат Победы стали низвергать с пьедестала и развенчивать. Фальсификаторы истории Великой Отечественной стремились оболгать и опорочить священную память. Псевдореформаторы цинично отвергали всё, достигнутое величайшим трудом. Псевдодемократы в средствах массовой информации всячески очерняли армию и ветеранов, а военно-патриотическую работу с молодежью называли милитаризацией. В те смутные времена ветераны оказались чуть ли не изгоями в своей родной стране и чувствовали себя унизительно. Пенсии фронтовиков двадцать лет назад были небольшими, а многие из-за преклонного возраста и болезней остро нуждались в конкретной помощи. Нам хотелось облегчить их страдания и оказать моральную поддержку…

Отношение к ветеранам теперь изменилось в лучшую сторону, хотя и сегодня большинство о них вспоминает 9 мая или «в рамках благотворительных акций». Большинству из тех, кто воевал по-настоящему, с оружием в руках, сейчас под 90 лет и больше. А сколько их ушло за прошедшие двадцать лет!..

Сейчас так много любителей порассказать обширно о том, что они сотворили-насовершали за свою жизнь, а вот о В.Г. Михайлове, председателе Совета Московского Дома ветеранов войн и Вооруженных Сил, в интернете найдешь совсем немного строк. Родился 10 июня 1928 года в селе Новофёдоровское Николаевской области. В 1942 году стал воспитанником танковой бригады, затем курсантом спецшколы ВВС. После окончания военного училища служил на раз­личных должностях партийно-политической работы: начальник политического отдела авиационного полка, дивизии, корпуса, член Военного совета – начальник политотдела армии, первый заместитель начальника политуправления Войск ПВО. Служил на Дальнем Востоке, когда горела огнем Корея. Выполнял интернациональный долг в Египте в начале 1970-х. Генерал-лейтенант авиации. Член Общественной палаты, член Российского организационного комитета «Победа», председатель Всероссийского Центра социально-правовой помощи ветеранам (инвалидам) войн.

– Этого вполне достаточно. Большего и не нужно, – ответил на мое недоумение по поводу предельно скупой информации о себе Вячеслав Григорьевич. – Ничего выдающегося я не сделал. И как фронтовик ничем не могу похвалиться, кроме того, что армия меня подхватила, спасла, кормила, одевала, дала возможность получить образование и направила по ступенькам к высотам профессии.

Коль нет путей обратных к дому, не пропадем в любом краю

…На голову обрушился страшный свист, сокрушительный грохот, истошный вой. Гудел паровоз эшелона. Всё вокруг содрогалось в сплошном дыме, и становилось невозможно дышать. Между горящими вагонами метались и падали люди. В огненном шквале раздавались стоны и крики о помощи. Ревел скот. В этом кромешном аду охва­­тила ознобная оторопь: а где же мама и сестры? И куда теперь?

Вдвоем с приятелем Толиком залезли они в чужой сад в надежде раздобыть что-то съедобное. Хозяева сада сдали чумазых парней милиционеру, а он посмотрел на их осунувшиеся лица и сказал: «Пойдемте, я вас покормлю». И привел на кухню танковой бригады.

Когда политрук предложил остаться в бригаде, мальчишки согласились не раздумывая. Им выдали обмундирование и определили в ремонтную роту. Так летом 1942 года Вячеслав Михайлов стал сыном полка.

Танковая бригада дошла до Сталинграда, надвигались кровопролитные бои, и командир решил отправить парня в ави­­а­­­ционную спецшколу.

–  А вы знали, что пойдете по военной части уже тогда, когда стали сыном полка танкистов?

– Это автоматически произошло. Ничего я не загадывал. Но в то время было совершенно особенное отношение к детям. Не случайно ведь создавались суворовские училища – для детей погибших, для детей-сирот. И нас решили определить в суворовское училище, куда мы поехали в сопровождении старшины. Дали нам тогда по нескольку трофейных часов, чтобы мы смогли обменять их на еду, дали продовольственные талоны. Говорить о каких-то особых своих намерениях и мечтаниях о профессии военного не могу. Всё было делом случая. Для суворовского училища я оказался взрослее, чем требовалось, и у меня спросили:

– А летчиком ты хочешь быть? Тогда направим тебя в спецшколу ВВС.

Я приступил к занятиям после двухлетнего перерыва: в 6-7 классе я ведь не учился, но талантливые педагоги умудрились меня поднатаскать по всем предметам, а потом направили в авиационное училище в Киев. В 1946 году мы воссоединились с мамой и сестрами.  А мой отец, Григорий Иосифович Михайлов, политрук, защитник Москвы, погиб в 1942 году.

На политработу я попал совершенно случайно. Я служил в 907-м истребительном авиационном полку в Баку. Меня пригласил начальник политотдела дивизии: «Мы тебя будем рекомендовать комсоргом полка». Недавно ушел из жизни командир этого полка, Герой Советского Союза Геннадий Михайлович Яхнов.

Потом направили меня на курсы подготовки политсостава ВВС в Ригу. Позже я  стал начальником политотдела авиационного полка, на должности которого пробыл восемь с половиной лет, потом служил начальником полит­­отдела дивизии и начальником политотдела корпуса.

Какие нам дары в запасе судьба имела на потом

Карьера военного сделала генерал-лейтенанта В.Г. Михайлова блестящим практиком и отменным организатором.

У него органическое понимание масштаба, чутье существенного в жизни. И при этом – никакой плоской дидактики или позы.

Когда он входит в кабинет, все силовые линии располагаются мгновенно к нему, а все единомышленники словно намагничиваются от него.

– Всё-таки как зарождалась идея Дома ветеранов?

– Я работал в Комитете по делам воинов-интернационалистов при Пре­­­­зиденте СССР. Ребята-афганцы приходили в Комитет, израненные, побитые, полуголодные, и говорили: «Дайте хотя бы пообедать!» А у Комитета не было возможностей дать людям кусок хлеба. Иногда мы за свой счет кого-то кормили. Вот тогда у меня возникла мысль создать не какое-то общество или структуру, каких насоздавали множество, а сделать что-нибудь ощутимое для помощи конкретному человеку.

В то время в руководстве Министерства обороны были фронтовики и люди, которые прошли Афганистан, а потому понимавшие проблемы. Именно на эту болевую точку я и давил. Когда нам отвели маленькое помещение в Доме Советской Армии, я сразу же позвонил генерал-майору Виктору Романовичу Макарову:

– Есть одна комната и три человека. Давай будем раскручивать одно дело…

Думаю, едва ли всё задуманное у нас получилось бы без участия генерала П.С. Грачёва, 44-летнего министра обороны. Фигура эта столь же неоднозначная, как и вся наша постсоветская история, но человеческую беду и нужду он понимал, потому ежемесячно у нас бывал, интересовался, чем и как помочь.

Первая патронажная служба состояла всего из 15 сестер. Потом мы начали создавать отделение дневного пребывания на первом этаже в Центральном Доме Советской Армии. Всячески старался нам помогать возглавлявший ЦДСА Василий Андреевич Дмитриченко, заслуженный работник культуры России, полковник в отставке.

В то время на площадях ЦДСА обретался крупный австрийский предприниматель, который не собирался отдавать нам ни одного квадратного метра. Но потом он присмотрелся повнимательнее к про­­­исходящему и сказал: «О, да вы ведь дело делаете!» И освободил помещение. А мы создали отделение для ветеранов, которые приходили и полечиться, и просто пообедать. Это был социально-реабилитационный центр в миниатюре. Но вскоре пришли другие люди, которые накинули нам арендную плату и пригрозили выселением. Дело спас тогдашний Мэр Ю.М. Лужков.

Екатерининский парк в начале 1990-х был пристанищем бомжей и наркоманов, криминогенной зоной с драками и поножовщиной среди заваленных деревьев, – вспоминает Вячеслав Григорьевич. – Место, где сейчас наш социально-реабилитационный центр, пустовало. И мне захотелось именно в этом месте создать уютный, полноценный Дом для проживания ветеранов. Наш объект на особом контроле держал Юрий Михайлович Лужков. Много помогали нам и бывший вице-мэр В.П. Шанцев, и первый заместитель мэра В.И. Ресин. Мы каждую субботу собирались на производственное совещание, объяснялись экспрессивно, на колоритном языке с чертями и «матерями», но дело двигалось, хотя у нас сменились три или даже четыре подрядчика! Денно и нощно занимался нашим объектом генерал армии Александр Давыдович Косован. И мы в течение года воздвигли этот дом, который буквально выпестован Правительством Москвы и лично Ю.М. Лужковым.

Но если бы я предвидел, с чем придется столкнуться, то, возможно, и не отважился бы довести задуманное до конца.

– Надо было умудриться увидеть то, что временем закрыто, интуитивно почувствовать, что именно будет востребовано.

– Мы ведь имели дело с людьми, которые испытали не один фунт фронтового лиха, а потому понимали, что и как надо делать. А когда увидели, какую пользу дает ветеранам пребывание в нашем Центре, то стали серьезно помогать. Как я теперь понимаю, именно в те годы разрухи, в 1990-е, и была возможность создавать. Сейчас я этого не сделал бы. И честно скажу: замысла осуществить что-то грандиозное и уникальное у меня не было. Просто необходимые, неотложные конкретные дела цеплялись одно за другое, и  создавалось нечто масштабное и убедительное.

Обитель милосердия

В созданный при Доме ветеранов Всероссийский Центр социально-правовой помощи ветеранам (инвалидам) войн, в его общественную приемную (ныне Служба доверия) могут обратиться из любого региона России и получить содействие в бесплатном размещении в гостинице и полноценном питании. При необходимости оказывается медицинская помощь, даются консультации по социальным и правовым вопросам, предлагаются варианты интересного досуга в столице.

Дом ветеранов постепенно обрастал службами, которые были жизненно необходимы ветеранам – стационар, дневное отделение, патронажная служба. А потом выявилось много больных, одиноких ветеранов, которые уже не поднимались с постели, и для них надо было создавать особую службу. Действенную помощь оказала тогда Людмила Ивановна Швецова, в то время первый заместитель Мэра Москвы. И  Сергей Семёнович Собянин, как только стал Мэром Москвы, сразу направился посмотреть Московский Дом ветеранов, о котором был наслышан.

– Но успешного исхода могло и не быть, если бы не позиция Департамента социальной защиты населения города Москвы, – считает Вячеслав Григорьевич. – Исключительно важную роль сыграл руководитель Департамента Владимир Аршакович Петросян. Я когда с ним переговорил о необходимости новой службы, он спросил – сколько примерно потребуется персонала? «Тысяча человек? Это же миллиард рублей надо! – быстро прикинул Владимир Аршакович. – Кто нам их даст?» – «Ну давай начнем с меньшего!» – настаивал я, и мы стали осуществлять задуманное поэтапно.

По мере возрастания проблем Мэр неотложно решал все наши вопросы и проявлял исключительные человеческие качества. Я так говорю не потому, что он сейчас у власти. Это объективная оценка. Не в порядке бахвальства скажу: на днях у нас в Доме ветеранов была делегация из Израиля, и гости в один голос заявили, что нигде в мире не видели таких реабилитационных центров, как у нас. Правда, это не значит, что у них, в Израиле, нет другого достойного.

«Вашему Дому ветеранов нет аналогов. Была в семи странах, в том числе и в США. Но здесь – лучше! Быт, медицинское обслуживание, культурная работа, дисциплина. Всё на высшем уровне!» – написала участница Великой Отечественной войны, штурман пикирующего бомбардировщика, вице-президент «Авиатриссы» 87-летняя Галина Павловна Брок-Бельцева.

Поражают непредвзятостью оценок и другие письма. В каждом выражена признательность работникам служб, центров и особенно врачам, медсестрам, сиделкам. Такую массовую благодарность можно заслужить только отличной организацией труда и добросовестным отношением к своим обязанностям.– Этот дом – результат коллективного труда, а не усилий одного человека, – постоянно подчеркивал в разговоре Вячеслав Григорьевич.

По стрелкам выверенных правил

С годами, когда средний возраст участников войны стал превышать 85 лет, увеличилось число малоподвижных и тяжелобольных ветеранов, а в наиболее сложной ситуации оказались одинокие и одиноко проживающие участники и инвалиды Великой Отечественной войны. Сегодня на учете в Доме ветеранов 26 тысяч человек – почти половина москвичей-фронтовиков.

На каждого ветерана заведено досье, и ему достаточно нажать кнопочку и сказать, какая у него проблема, а всё остальное о нем известно  – и где он живет и какие у него недуги. Почти 300 человек, можно сказать, вытащили с того света благодаря услуге «Тревожная кнопка». Это такое подспорье для одиноких ветеранов! Бывает, повернулся пожилой человек неловко, упал с кровати, а самому встать не под силу. Нажмет кнопку, скажет, что случилось, и тут же к нему выезжает бригада. Прихватило сердце? Диспетчер вызовет «скорую». И таких вызовов в диспетчерский пункт при Доме ветеранов поступает каждый день по 60–80, а в неделю – до 1,5 тысячи.

За каждым лежачим, одиноким или одиноко проживающим фронтовиком закреплена персональная сиделка. Ее задача – вовремя накормить его не менее трех раз горячим питанием, дать лекарства, просто поговорить с человеком. А еще поменять памперсы, проследить, чтобы пролежни не образовались.

Работа непростая, и для нее подбирают женщин исключительной добросовестности и душевной щедрости. И пока это удается. Большинство из 750 сиделок относятся к своим подопечным как к родным. Полторы тысячи людей разной квалификации, разных возрастов из разных регионов обслуживают Дом ветеранов, и работа всех служб отлажена, как часы.

– Недавно мы праздновали 70-летие победы в Курской битве, – вспомнил Вячеслав Григорьевич. – Вроде бы всех поздравили, всем подарки вручили. Но вдруг приходит ко мне одна из сиделок и говорит: «Что же вы моего-то ветерана забыли?» – «Спасибо большое, что подсказали!» –  и тут же мы ошибку исправили. Формально они – сиделки, а по сути – надежные помощники и близкие люди для московских ветеранов. Эти люди прошли вой­­ну, отстояли и  восстановили нашу страну,  а сейчас волей судьбы остались совершенно одни и не в состоянии обслуживать себя самостоятельно. Мы просто обязаны протянуть им руку помощи! Ведь часто бывает, что близких людей рядом нет – дети живут на другом конце нашей страны или за границей. Еще хуже, когда родные рядом, но помочь не хотят... Для таких ветеранов наша служба – палочка-выручалочка.

Содержание службы обходится нашему Дому ветеранов в 600 тысяч рублей за человека. Откуда бы мы взяли такие деньги, если бы их не выделял бюджет Москвы?

Но ни разу нам не было сказано, что такие затраты городу не по карману. Сколько требуется – столько и выделяется.

К счастью, большинство наших ветеранов еще на ногах и в здравой памяти. Несмотря на возраст, им хочется жить полноценной жизнью. Например, летом отдохнуть и подлечиться. Поехать в санаторий куда-то далеко, конечно, мало кому под силу, а вот услугами «санатория на дому» пользуются почти 5 тысяч ветеранов ежегодно, и время показывает всё большую востребованность этой услуги.

В реабилитационном центре при Доме ветеранов предусмотрены 120 коек, а также бассейн, тренажерный зал с врачом-физиотерапевтом, специализирующимся на помощи пожилым, Екатерининский парк, который в свое время городские власти отвоевали для нас у Министерства обороны и привели в порядок. Теперь ветераны там гуляют или сидят в читальном зале на берегу пруда, смотрят концерты на открытой эстраде или просто любуются природой. Те, кому нельзя из дому отлучиться – к примеру, не с кем оставить собаку или попугая, могут воспользоваться дневным стационаром, способным принять 70 человек.

Сейчас мы вышли на оптимальный вариант. Мэр спрашивал меня: «Ты деньги будешь просить на развитие?» Я сказал – нет. Считаю, что надо закрепиться на достигнутом уровне. Бывает, что воздушный шар оптимально заполнили воздухом, и он полетел, а если раздуть еще больше, то он лопнет.  Я не хотел бы, чтобы это всё лопнуло.

Время совершенствует нас

– Часто вам приходилось принимать решения в экстремальных ситуациях? С риском для жизни?

– Мы никогда не думали ни о каком риске для жизни, когда выполняли приказы.

– А в Египте?

– Но это же не только для меня была экстремальная ситуация, а для всех, кто выполнял интернациональный долг. Условия были не самые лучшие. Люди жили в пустыне, в землянках. Были налеты, были бомбежки. Но такова работа военных людей. В той дивизии, где мне довелось воевать, появились Герои Советского Союза. Я тоже был награжден орденом Боевого Красного Знамени.

– И никогда страшно не бывало?

– Страшно бывает всегда, когда страшно.

– Вы верите в случай? В судьбу?

– Раз они бывают, как же не верить? Я никогда не планировал окончить военное училище и стать офицером. Я помню, мне отец моей покойной жены, фронтовик, говорил: «Если ты до майора доскребешь, считай, что тебе крупно повезло». Потому что в послевоенные годы получить звание майора было непросто. Да, по сути дела, до 1980-х годов так было. Был строгий порядок прохождения должностей. Были строгие требования – назначать на должность по деловым и политическим качествам, а не по знакомству или звонку. Всё зависело от того, как человек проявлял себя на практике. Даже сыновья наших крупных военачальников свою карьеру делали не взлетом. Герой Советского Союза Владимир Леонидович Говоров прошел все ступеньки от лейтенанта до генерала армии под началом своего отца – командующего фронтом. Владимир Леонидович получил солидное образование, прекрасно владел языками. Мы были с ним в двух командировках во Франции и в США, где встречались с президентом, и он свободно разговаривал с президентом США по-английски.

– Вы проехали по всем странам Европы. Какие настроения там были в 1990-е годы? Роль Советского Союза в Великой Победе действительно принижали?

– Я бы не стал валить эту вину на иностранцев. Они и в то время достаточно уважительно относились к нашей армии. Я побывал во всех странах Варшавского договора по нескольку раз, причем и после того, как организация распалась. Но ни разу не видел там злобствующих элементов среди людей поколения фронтовиков. Среди молодежи таковые встречались. Вместе с Виктором Степановичем Черномырдиным мы были в зарубежных поездках по Великобритании, Германии, Франции  и видели, с каким вниманием относятся к воинским захоронениям в Германии, на Ольшанском кладбище в Праге, а у нас по сравнению с Европой было всё запущено. У нас не было даже учета захоронений Героев Советского Союза. А теперь при нашем Доме ветеранов работает Мемориально-патронатный центр, усилиями которого приведены в надлежащее состояние захоронения.

– А как вы относитесь к поисковикам?

– Будучи членом Комитета «Победа» при Правительстве, я не раз излагал свою позицию по этому вопросу. У нас есть хорошие примеры того, как увековечить память павших, не копая каждому могилу. Невозможно перекопать Куликово поле, Бородинское, Прохоровское поле – каждое поле битвы. Нужно создавать мемориально-патронатные зоны. Обозначить места боев. Под Ливнами так уже сделано: большой холм и стелы с указанием воевавших полков, дивизий, погибших.

Уметь постоять за Родину-мать

– Чем сегодня можно всколыхнуть патриотические чувства, чтобы вызвать священный патриотический трепет в душах молодого поколения?

– Я не соглашусь с тем, что сегодня стало больше антипатриотических настроений у нашего юношества. Есть разные слои молодежи. Не случайно возникли волонтерские движения. Молодежь, которая воспитывалась в семьях фронтовиков, которая трудится, вовсе не лишена патриотического духа. А хулиганствующих элементов хватало во все времена.

На фоне либерализации появилось много людей, желающих приоткрыть так называемую правду о войне, которые оценивают не общее, масштабное, а муссируют детали и частности. Но эта правденка исключена из общего значительного. Трусы и предатели, панические настроения были всегда. Такова психология человека, далекого от совершенства. Но вместе с тем непреложной остается истина о том, что победителей не судят. А мы этим копанием-копательством, взглядом из окопа со­­здали условия для того, чтобы закопать победу в целом. Многие договорились до того, что мы были чуть ли не инициаторами войны. Причем такое пишут наши соотечественники. Мне доводилось слышать от американцев: «Что вы делаете? Для чего вы пытаетесь оклеветать самих себя?»  К сожалению, развалили структуры, которые занимались воспитанием молодежи. Нет больше ни октябренков, ни пионеров, ни комсомольцев.

– Всё по доктрине Аллена Даллеса – разрушить СССР изнутри: «Станем разлагать, развращать, растлевать... Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов».

– Да. А в основе – личные интересы. Иметь свой самолет. Покупать острова. Стоящие у власти в бывших союзных республиках ратуют за суверенитет, а что же их народы едут спасаться в Москву – от голода, нищеты и бесправия?

– Россия уже у точки невозврата?

– Мне вспоминаются прошедшие выборы мэра столицы. Это было показательно и дает возможность ответить на вопрос, прошла ли Россия точку невозврата?

 Большую часть либерально настроенных людей волнует не то, как и чем живет конкретный человек,  а возможность облагодетельствовать себя. Ну получил кандидат в мэры Москвы Алексей Навальный солидное количество голосов, 22 процента. Но кто за него проголосовал? Молодежь и люди чуть постарше, и в его электорате было немало тех, кто владеет капиталом. Откуда у Алексея Навального деньги? От предпринимателей. Почему их дали? Да потому что предприниматели хотят владеть положением дел, а этот кандидат в мэры наобещал им запредельно возможное. Я не знаком лично с Алексеем Навальным, не могу ничего сказать о нем, как о личности, но, согласитесь, когда человек не руководил даже колхозом и обещает образцово вести дела в столичном мегаполисе, – это по меньше мере странно. Мы же в 1990-е годы убедились в несостоятельности кадровой политики, когда на государственные должности назначались доценты с кандидатами – грамотные люди, но без всякого опыта руководства. И сколько дров они наломали! Десятилетие понадобилось, чтобы дела привести в соответствие. И сейчас одними пожеланиями ситуацию в стране не исправишь. Необходимо создавать базу. Человек должен иметь возможность трудиться и удовлетворять свои житейские потребности за счет своего труда, общаться в полноценном трудовом коллективе, способном формировать человека и его мировоззрение. Но мы что-то далеко ушли от темы…

– Всё слишком связано одно с другим. Прогнозировать возможно, что ждет наше Отечество?

– Возможно. Будет большая страна с будущим, и объективные предпосылки к этому есть. Мне запомнилось, как просто и ясно высветил Патриарх главное призвание ветеранов, носителей живой правды о военном лихолетье, о героической стойкости нашего народа: «В активную жизнь вступает поколение, для которого война – давно прошедшее время. Но у этого прошедшего времени есть живая связь с молодым поколением. Этой связью являетесь вы, ветераны. И сегодня у вас нет более важной задачи, как выиграть битву, не менее серьезную, чем в той войне, за души наших молодых людей. От этого зависит судьба страны...»

 Диалектика взаимоотношений сейчас такова, что без надежной силовой структуры уважать себя не заставишь. Потому я приветствую всё, что делается по возрождению мощи армии.

– Что значительного вам хотелось бы обязательно успеть довести до завершения?

– Само время подсказывает, что 70-летний юбилей Великой Победы должен стать не только особой, знаменательной датой, но и исключительно важным заветом фронтовиков. Таким, чтобы наша Победа органично вошла в жизнь грядущих поколений, чтобы стала вечной, негасимой благодарная память потомков о всемирно-историческом подвиге советского народа. Мы готовы делать всё необходимое, чтобы как можно больше участников войны смогли встретить эту великую дату во здравии и с достоинством.

…Имя генерал-лейтенанта В.Г. Михайлова неотделимо от Московского Дома ветеранов войн и Вооруженных Сил. Его «скрытая теплота патриотизма», говоря определением Льва Толстого, куда достойнее патриотического жара с выкриками напоказ, раздиранием рубахи на груди или любование поэзией матрешек, самоваров и троек. Его служение Отечеству – убедительное доказательство того, что в человеке порядочном патриотизм есть не что иное, как желание трудиться на пользу своей страны, делать добро для конкретного человека.

Марина ЛЕВЕНТИНОВА