«Минувшее меня объемлет живо»

Думала ли красавица, меценатка, европейски известная умница, воспетая поэтами и прославленная художниками, княгиня Зинаида Волконская, что её мечту о русском музее скульптуры суждено будет унаследовать сыну бедного сельского священника, который до двенадцати лет и сапогов-то не видал…» (Марина Цветаева о своём отце, рассказ «Открытие музея»).

Иван Владимирович Цветаев – профессор-искусствовед, директор Румянцевского музея, основатель и первый директор московского Музея изящных искусств имени императора Александра III. 

Музей был открыт в 1912 году. Его здание имеет вид античного святилища, главный фасад которого украшает колоннада, в увеличенном масштабе воспроизводящая пропорции восточного портика Эрехтейона – храма на афинском Акрополе. Сегодня здесь более 670 тысяч единиц хранения. Но и при открытии, 100 лет назад, музей уже мог явить публике одну из лучших в мире коллекцией подлинных вещей Древнего Египта, множество отличного качества слепков со скульп­тур Древней Греции и Рима.

Большинство из них Иван Владимирович покупал для музея лично, объездив и исходив для этого всю Европу. Его дочь Марина вспоминала, как они шли в жару, изнывая от усталости, кажется, где-то близ Шарлоттенбурга, чтобы выкупить очередной заказ для музея. Шли гуськом: первым – неутомимый пешеход Иван Владимирович, затем – шестнадцатилетняя Марина и четырнадцатилетняя Аля. «Шесть чёрных башмачков по белой мостовой…» (М.И. Цветаева). Эта цветаевская строка – маленькая памятка о тех великих трудах и днях создания первой экспозиции музея, о профессоре-подвижнике, основателе храма и его дочерях.

 

Русский Египет

«Русский Египет» – так искусствоведы других стран называют Москву из-за уникальной коллекции египетских древностей Пушкинского музея, собранной Владимиром Семёновичем Голенищевым. В.С. Голенищев – русский египтолог, сделавший несколько открытий мирового значения. Голенищев создал кафедру египтологии при Каирском университете, которую возглавлял с 1924 по 1929 год. Многие современные египтологи, выпускники этого университета, считают себя учениками Голенищева, хотя учились уже у второго поколения его учеников, но... Голенищев, память о нём –
священны.

Владимир Семёнович был состоятельным человеком, много путешествовал по Египту в конце XIX века, и к началу ХХ века у него была одна из лучших в мире коллекций египетских древностей. В 1909 году она была куплена государством для зала Древнего Египта во вновь открывающемся Музее изящных искусств. Этот зал своей архитектурой воспроизводит характерные черты храмового зодчества Древнего Египта II тысячелетия до нашей эры. При строительстве музея этот зал изначально предназначался для экспонирования предметов культуры «страны фараонов». Культурное, эстетическое влияние такого храма-музея, конечно же, несоизмеримо сильнее и глубже, чем от обычной экспозиции. Мы далеки от того, чтобы утверждать о прямом влиянии этого уникального храма-музея, к примеру, на советский период. Но вот интересный факт. Ближайшая к музею станция метро – «Кропоткинская» (открыта в 1935 году). Архитектор А.Н. Душкин, создавший это великолепие, говорил, что архитектурный образ этой станции заимствован им из традиции храмового строительства Древнего Египта. В частности, прообразом «Кропоткинской» можно считать часть храмового комплекса, называемую гипостильным залом (располагается перед святилищем). Таинственный полумрак станции, льющийся откуда-то сверху скрытый свет, лес мраморных колонн по сторонам зала дают ощущение протяжённости пространства, оптически вовлекая взгляд всё дальше, вглубь. Архитектуру станции отличают величина, монументальность, стремление к прочности, приём ритмических повторений, статичность и симметрия – черты, характерные для древнеегипетской храмовой архитектуры эпохи Нового царства. «Кропоткинская» – подходящее начало для маршрута в «Русский Египет».

 

Проект «Одноклассники» – 2000 год до нашей эры

Гончарный круг, колёсный транспорт, шестеричная система нотации (предтеча индо-арабской десятеричной, которой мы пользуемся), значительная доля библейских сюжетов – всё это наследие Шумера.

Их язык изолирован – не родствен ни одному другому, а возникшая в конце IV тысячелетия до н.э. письменность, судя по всему, появилась не на пустом месте. Это дало почву для многих фантастических версий их происхождения, в том числе –
внеземного. Мифы шумеров оказали влияние на творчество американского писателя в жанре хоррор Говарда Лавкрафта («короля сверх­ъ­естественного ужаса»), сумевшего создать целую субкультуру, очень популярную в Интернете и известную как «Мифы Ктулху».

Но наш гид по шумерским древностям, хранитель отдела искусства Древнего Ближнего Востока, шумеролог Борис Ильич Перлов признаёт только факты и строго научный подход. По его мнению, в том наследии, которое оставила цивилизация шумеров, есть чем поразить воображение, не прибегая к фантастике. Это, прежде всего, необыкновенно продуманная и совершенная система образования. В школах изучались: теология, ботаника, математика, астрономия, зоология, география, грамматика, лингвистика. Эдубб – школа по-шумерски (буквально: «дом табличек»), её главу называли уммия – «отец школы», учеников – «сыновьями школы», а ассистентов преподавателей –
«большими братьями». Школы были при храмах, при дворцах и частные. Учились в них только дети состоятельных родителей. Впрочем, состоятельность не гарантировала успеха. Обучение длилось 15 лет –
не все выдерживали этот срок. Так что, начав обучение подростками, школу заканчивали уже достаточно взрослыми и самостоятельными. Среди найденных археологами глиняных табличек с шумерской клинописью есть и «каракули» первоклашек, и совершенные произведения старшеклассников. В школах были специальные ответственные за аккуратность (одежды), пунктуальность (опоздания на уроки), поведение.

Огромное число словарей по теологии, астрономии, минералогии и других. Ученики сначала выучивали эти слова, затем пробовали складывать их в короткие предложения, позднее составляли басни, эссе, элегии. По математике решали задачки, очень похожие на нынешние.

Иногда тексты глиняных табличек заставляют забыть о том, что нас с шумерами разделяют аж целых
5 тысяч лет. Текст одной таблички передаёт слова мальчика, просящего маму поскорее дать ему школьный завтрак, чтобы он не опоздал на занятие и не был наказан розгами. Другая табличка передаёт упрёк отца беспутному сыну, который целый день слоняется по улицам. В ответ дерзкие препирательства (словно из нашего времени!). А вот жалоба учителя на маленькое жалование и бурная радость, когда к нему появилась «добавка» от родителей учеников.

Из шумерского эссе «Школьные будни» мы узнаём, что после окончания школы бывали встречи одноклассников, – строки об этих встречах были наполнены тёплыми чувствами, сильной ностальгией по школьным годам. Одноклассники – они и 5 тысяч лет назад одноклассники! Но есть и обратные примеры, когда бывшие ученики крайне резко отзываются о школе и товарищах.

В 1957 году ГМИИ им. А.С. Пушкина посетил один из крупнейших  шумерологов XX века американский профессор Сэмюэль Крамер. И здесь, в Пушкинском музее, он обнаружил две знаменитые элегии. Каждая из них представляла собой песню-плач путешественника Лудингирры, который получает известия о гибели отца Нанны и смерти верной жены Навиртум. Эти произведения написаны в XVIII веке до н.э., задолго до плача Давида по Саулу и гомеровского плача по Гектору. Это первые драгоценные образцы элегического жанра в мировой литературе. Обе элегии богаты подробностями, не до такой степени, разумеется, чтобы назвать их энциклопедией шумерской жизни, но кое-что из шумерской космологии узнать из них полезно.

Древний Шумер занимал территорию современного Ирака. К сожалению, последняя война нанесла ужасающий удар по шумерскому наследию – музеи были частично разграблены, а их экспонаты похищены или уничтожены. Тем ценнее сокровища Древнего Шумера, находящиеся в ГМИИ им. А.С. Пушкина. До недавнего времени это была только клинопись, но в апреле этого года музей пополнил коллекцию шумерских древностей пластикой, приобретя две статуэтки, дающие представление о внешнем облике людей этого великого исчезнувшего народа.

Сергей Коршунов